С 25-30 июня 2013г. в г.Тбилиси (Грузия) организованная Грузинским Центром Манускриптов проходит 2-ой Международный симпозиум на тему Грузинские Рукописи. На открытии конференции выступил Роберт Мобили с докладом на тему: «Удинские слова в албанских источниках».

IMG_3853_1

 

         Интерес к удинскому языку, культуре, религии и этнографии в последнее время возродилась,  благодаря научной дискуссии об языковых и его этнических истоках. Удины (самоназвание уди, ути) – аборигенный народ в Азербайджане один из древнейших коренных этносов Кавказа.

 

   Историческое место проживания – Азербайджан. В настоящее время общая численность удин оценивается в более 10000 человек. Из них чуть  более 4000 проживают компактно в Азербайджане на своей исторической Родине. Небольшая  группа удин также проживают в  Грузии,  в регионах России, Украины, Беларусь и Казахстана.

    Носители этого языка, удины – потомки одной из доминирующих групп, создавших  древнее государство Кавказская Албания (так называли его римляне), существовавшее в период с IVв. до н.э.  по VIII век н.э. Первые предположения о том, что удинский (удийский) язык мог быть языком государства Əqvən//Аъкъвъаън (названия государства по удински), подсказали средневековые рукописи, включающие слова на языке, похожем на более древний вариант современных его носителей. С помощью удинского языка удалось расшифровать древнеалбанские надписи  обнаруженные в Мингечауре, рукопись «История Албан» Моисея Каланкатуйского, этот же язык использовался при исследовании древних  палимпсестов  найденных в 1975 году  проф. Зазой  Алексидзе в конце XX-го столетия в монастыре Св. Катарины на горе Синай. В частности «История Албан» Моисея Каланкатуйского изобилует удинскими словами. Авторы  перевода на русский язык  столкнулись со множеством совершенно непонятных и неизвестных в армянском языке слов, фраз и топонимов в отличие от других  средневековых источников.

        В трудах античных и раннесредневековых авторов  упоминается  об удинах и локализации  этого  этноса в пределах своей исторической Родины – Албании, просуществовавший  как государство в  длительный период  с IV в. до н. э. – по VIII в. н.э., и далее до  XX в. как  княжество (меликство)  в составе уже  доминант-империй Кавказа.  Эти сведения первоисточников дают нам  возможность проследить  языковую дифференциацию и диффузию на протяжении многих  веков  в контексте  исторических  процессов  и воссоздать сегодня  этническую картину. Число упоминаемых Страбоном 26-ти племен, уже к началу первых веков сильно сократилось. Это были албаны, гелы, леги, утии, гаргары, чилби, сильвы, лпины, цоды, каспии— автохтоны кавказского происхождения.

        Еще в XVIII в. у удин бытует Албанское самосознание. Так, в письме к Петру I, на удинском языке  адресованном из Карабаха,  сказано: “Мы  əqvəne  то есть агванцы и по нации утийцы….”. Это самосознание функционирует еще далее, когда карабахские  мелики в письме к Потемкину именуют себя  удийцами,  – то есть наследниками аршакидских и албанских царей. Сохранились “начальные основания грамматики на албанском языке, писанные армянскими буквами” в XVIII в. По настоянию карабахских меликов проекты Суворова и Потемкина предусматривали создание Албанского царства. “…Отыскали проект князя Потемкина – Таврического, чтобы, воспользуюсь персидскими неустройствами, занять Баку и Дербент и  северную часть Ирана,  а захваченную территорию назвать Албанией будущего наследия великого князя Константина Павловича”.

        Албанское конфессиональное единство бытовало с IV в. н. э. до середины  XIX в., общеорганизующей и консолидирующей силой которого была Албанская  апостольская автокефальная церковь и албанское патриаршество, упраздненное в 1836 году. Культура с кувшинным погребением, мощное христианское наследие с догматикой, литургией и институтом богослужения  свидетельствует  о культурном единстве  удин в пространстве и во времени. Языковая общность непременно присуща народу  в процессе становления  самостоятельного этноса, когда он пользуется одним языком. Широко распространенным для всей Албании языком межплеменного общения  был  удинский  язык, который относится к северо-восточно-кавказской (нахско-дагестанской) языковой группе.

          На сегодня   единственным письменным источником по истории  Албании (Кавказской) является пока что «История Албан»  местного автора Мусеса (Моисея)) Утийского (Каланкатуйского). До нас  она дошла  лишь на  древнеармянском языке и эта весьма цен­ная «История….»  первоначально кем, когда и на каком языке написана  неизвестно. До сих пор с точки зрения критики текста, она лингвистически  не обработана и не проанализирована. Фактически нет точной датировки и филологического удостоверения, какие ее части первичные (VII в.) и какие позднейшие (Xв.).

    «История Албан»  М. Каланкатуйского  издана дважды на армянском языке (второе Тифлиское издание 1913г. – является печатной версии Московского издания 1860 г.), на русском языке лишь один раз — в 1861 г. в Санкт-Петер­бурге, в переводе   К. Патканяна под  названием «История Агван Моисея Каганкатваци, писателя X века». Автор  перевода «Истории Албан»  во время   работы с первоисточником столкнулся с очень большими трудностями, так как в отличие от всех  других армянских рукописей V—XVIII вв. в ней оказалось множество неизвестных слов и фраз, совер­шенно непонятных  и не встречаемых  в армянском языке. Все это затруднял автора   пере­вести на русский язык в особенности  XXXIII-ю главу II книги, где  неизвестные и непонятные слова, обильно расточаемые авто­ром, не нашел ответа  ни в одном словаре армянского языка.

         В  издании М. Эмина   автор перевода на непонятные и неизвестные сло­ва почти не обращает внимания, хотя в  парижском издании уже имеется ряд замечаний. В критическом издании Ч. Доусета некоторые из этих слов объяснены, хотя  многие из них остались непонятными. От­метим, что даже такие специалисты древнеармянского языка и истории Армении, как Р. А. Ачарян, Я. А. Манандян и многие другие не могли найти этих слов в лексике армянского языка. Поэтому  все эти слова иноязычные  и ключ к разгадке  могут быть объяснены через  знания удинского языка,  на основе  материалов первоисточников   Албании.

Ниже приводим  удинизмы  («албанизмы») сохранившиеся в переводе «Истории Албан»  и в других  рукописях, с одновременным рассмотрением их в  удинском соответствии без заимствований  к ним:

        KALAKATU//КАЛАНКАТУККала–большой; кату–поселение, место, селение, местность, территория проживания.   Слово Каланкайтук как название села  в «Истории Албан» появляется десять раз. Сохранения полугласного «й» в основе на­ходим и в русском переводе,  в английской версии перевода  в некоторых случаях «й» сохраняется, а в ряде случаев нет (Kalankatuk, Kalankaytuk). Такое  названия селения в области Ути, мы узнаем из сооб­щения самого же автора «Истории Албан», который пишет, что «сведав о происшедшем, неприятели преследовали бегущих, и догнали часть их у подошвы горы, напротив большого селения Каланкату, что в той же области Ути, откуда и я». Многие  историки в своих древних рукописях   слово Ути и Агван  отождествляют  словами утийцы или агванцы, а  страну или провинцию Ути  подразумевают Агванию (Əqvəne).  Отсюда  и название автора как  — Моисея  из Каланкатуйска, хотя некоторые авторы (Я. А. Манадян) считают,  что это  про­звище  представляет собой выдумку и  вводит  в заблуждение неправильным толкованием текста. Однако критики  не этимологизировали название Каланкайтук с точки зрения топонимии, который требует дополнительного уточнения. Основная часть—сложное слово в виде Калакату, в первом компоненте которого мы имеем качественное прилагатель­ное «кала» в значении «большой», «старший», «великий» в удинском языке (см. напр.: кала бава «старший отец» «дед», кала бурух «боль­шая гора», кала ход «большое дерево» и т. д. Во втором компоненте  кай//кож//кой//кал//хал//хав//хъул//гъул//хор//хIур//хуьр, как в удинском так и в других  горских кавказских языках, (особенно в лезгинской группе) означа­ет «село», «дом», «двор», где этот  элемент всегда может стать вто­рым компонентом  в топонимических названий.

       Таким образом, в основе «каланкатуй» мы имеем сложное слово «калакату» в значении «большое селение» (кала в удинском языке «большой», кай//кой//кату – «поселение», «дом»,  «населенный пункт»). Фактически  к прозвище  автора «Истории» к слову  прибавили аффикс, в результате чего образовалась форма «каланкайтук». Это слово  как  у  самого автора «Истории», так и  на местных языках звучало как «Большое селение»—Кала­кату; а для указания местности оно произносилось как «калакайту», т. е. Моисей из большой селении, или уроженец большого селения. Поэтому это название принадлежало именно удинскому языку, так как село Калакату на­ходился в области Ути, где в то время жили  утии //уди. Приведенные факты явно свидетельствуе, что Каланкату  албанское (resp. удинское) слово, в значение «большое селение». В удинском языке и ныне бытует топонимия с компонентом «Кала» (большой). Например: Калапуъруьз (Нидж – Большое поле), Калабурух (Нидж – Большие горы), Кала-Гергец (Огуз – Большая Церковь) и т. д.

ENİBA//ЭНИБА – враг, коварный враг, гнусный враг.    Слово эниба принадлежит  к албанским языкам, то есть по нашему мнению к удинскому.  В нижних подговорах удинского языка (авт. являясь носителем этого говора) и ныне оно употребляется в значении «коварный, «корыстный», «гнусный». Это слово является качественным прилага­тельным, но на современным этапе развития удинского языка оно субстантивировано, т. е. символично подразумевает «коварный», «гнусный», «корыстный» человек. Автор «Истории Албан» вместо «коварный враг-изменник Вараза», написал «злобный эниба», подразумевал  именно коварного, гнусного человека –  изменника Вараза.  Грабаристам это слово не было извест­но.  Это безусловно затрудняло перевод, так как неспециалисту удинского языка трудно передать (вернее по­нять) его прямое и переносное значение.  В обоих случаях эниба является определением к слову «врага». И поэтому  автор перевода  на русский язык  отметил, что это слово неизвестное и означает, вероятнее всего –«дьявол» или  же «обманщик»

ƏŞNUT// АШНУТI  – бездельный, без работы, свободный от работы.  Вышеуказанное слова  в удинском языке и ныне широко употребляется и имеет следующие значения: 1) «бездельно», «без работы», «бездельный»; 2) «завершивший свою работу», «свободный» (после работы).  Оно состоит из имени сущест­вительного əş –аш-аьш  (дело, работа) и частицей  nut – “нут  (не, без). У К. Патканяна  это  слово  нет в большом армянском лексиконе,  М. Эмин ничего не говорит о них,  в  «Этимологическом корневом словаре армянского языка» ( Р. А. Ачарян) тоже  нет этих слов; в «Толковом словаре армянско­го языка»  (С. С. Малхасян) на это имеется не совсем ясное указание как  прилагательное «осенний». Однако в английском переводе «Истории Албан» это слово имеет другое значение. Но Ч. Доусет сомневался в своей правоте и в сноске после этого слова поставил вопросительный знак. Частица нут! в удинском языке употребляется с именами или от­глагольными именами (причастием), причем во всех пози­циях, например: шумнуml –  «без хлеба» («безхлебный»), aшnyml «без работы» («безработ­ный»), xenyml «безводный» («без воды»), кIожпутI «бездомный» («без дома»), элнутl – «без соли» и т. д.  Частица нут в армянском языке заменяется  ан, зурк, джl.

   TAVNUTI  // ТАВНУТI   –  бессильный, бесплодный, бесплодный. Так-как это слово  не входило в лек­сический состав армянского языка, поэтому не употреблено армянскими писателями V—XVIII вв. Автор «Истории Албан» указывает, что солнце весной бывает тавнутI. Это слово в значении «бессильный», «бесплодный», «безурожайный» употребляется  и ныне в ряде подговоров ниджского диалекта. Например: шоно maвnyml амдаре  – «тот бесплодный (бессильный) человек»; эпсен те  ход maвnymle «в этом году это дерево безурожайное» и т. д. Здесь частица нутI та же, как  в составе aшнутl. Первый компо­нент данного слова заимствован из древнеиранских языков. Так в значении «сила», «мощь» употребляется во всех иранских языках и давно заимствован удинским, тюркским и другими дагестанскими  языками. Присоединением отрицательной частицы нутI мы получаем «бессильный», «немощный», «бесплодный». По всей вероятности, поэтому это слово не включено в толковые и этимологические словари армянского языка.

       Таким образом, мы можем перевести выдержку из XI главы I кни­ги «Истории Албан» в следующем виде: «Оно (Солнце) двигалось-наклонно и сгорбленно, ходило боком, бросало тень, жило на юге, измучилось зимой, весной было слабое, осенью бездельным, бессильным,   то есть  свободным…»

ÇƏLƏY // ЧIЛАХ  Моисей  Каланкатуйский  в I и II книге своей «Истории» упоминает лес  так называемый  ч1лахом  на берегу реки Тıörtıör (Трту, Тертер), не далеко от области Ути. Автор в обо­их случаях, говоря об этом лесе, употребляет такую фразу: «… в опушке леса, называемого ЧIлах…». Издатели «Истории» ничего не говорят об этом слове. В армян­ских текстах он дается в виде ЧIгьах (Чгъах), а в русском издании Члах. Не имеется замечания по поводу ялаха и у Ч. Доусета). Как географическое название ЧIлахво во всех изданиях написана с заглавной буквы. Однако никто из издателей не интересовался значени­ем этого слова. В удинском и цахурском языках и ныне лес называется ч1алагом например,… Tie чIалаге хиб ходез боте – «в том-то лесу я вырубил три дерева». Баба, йахал таша  те  чIалайе -«отец, поведи нас тоже  в тот  лес»..

В словарях армянского языка нет слова чIлах. Его иноструктурность и иноязычность для армянского языка доказывается еще тем, что в армянских текстах «Истории» оно передается через гъ вместо л.

XUNÇİ//(ХНЧИКI) –сестра, сестричка.  Это слово мы встречаем в  XXIII главе I книги- «Истории Албан», где автор  сообщает, что у албанского царя Вачагана III «была дочь Хунчик,  в отроческих годах сильно им любимая…». Хунчик как собственное имя не встречается ни в одном армянском источнике; не представлено оно и в монументальном «Словаре армян­ских имен», об этом ничего не пишет и Ч. Доусет.  Каланкатуйский  указывает, что Вачаган III очень сильно любил свою единственную дочку и даже «во имя ее царь построил одно поместье». Возможно, что он свою любимую дочку ласкательно назвал сестричка,. т. е  Хунчик . В удинском языке хун(и)чи значит «сестра». Это слож­ное слово, первый компонент ее хуна означает самка, второй компонент  –чи в горских кавказских языках участвует в составе таких тер­минов родства, как брат, сестра, мальчик, девочка, – и по  всей вероятности оно как иноязычное слово. Пере­писчикам «Истории Албан» это  слово  не было понятно, и  это  весьма возможно важное  яв­ление.

RUZ // RUZİKI  –   (РУЗ // РУЗИКI).  В  XXI главе III книги  автор сообщает о первом приходе русских в Азербайджан еще  в X веке (в 944 году), но  в отличие от всех других армянских историков автор вместо «рус» писал руз//рузикI.  Такая   форма не встречается ни в одном словаре армянского языка; нет ее и в его диалектах. Моисей Каланкатуйский   пишет, что «…с севера грянул народ дикий и чуждый рузики… женщины города (авт. Барда), прибегнув к коварству, стали отравлять рузов…»  и здесь как видно, рузов, а также рузки передается во множественном числе. Следовательно основой является руз, форма, которая и ныне употребляется в  диалек­те удин Огузского района  языка. Нам кажется, что форма руз-рузикI  принадле­жала местным языкам, это албанское произношение слова рус, то есть удинское слово.

       Этот список можно продолжить  удинскими словами с кратким переводом  на русский язык как:  БЕЪЙИН –  воскрес, воскрешение; БЪЕЙИНГЪИ – воскресенье, воскресный день; АФУРЕ – молитва; МУГЪДИСИ – паломник, богомолец; ХАШ – месяц; ОТЪ – стыд; ГЪАР – сын; АБУЗ – больше, увеличение; ШIУМ – хлеб; НУКЪУЛ – все что кушается с хлебом; САЗ – целинная земля; и т д.  Названии месяцев: НАМОЦI – сырой (февраль);  ХИБНА – третий (март); ЭЧЪНА – жатвенный (июнь); ВОКЪНА – палящий (август); ЭРЕКЪНА – ореховый (сентябрь); ТIУЛЕ – виноградный (октябрь); ЦIИЛЕ – семенной (ноябрь); ЫЖНА – снежный, зимний (декабрь).   Помимо этого  в  удинском языке и сейчас много слов, как например: ша – песок; ун – ты; цал – блеск; чо – лицо, чаин – масло, эб – шов;  зох – побег, молодая ветка; тъур – нога  и т. д  которые  имеют реальное значение в названии некоторых строчных букв Албанского алфавита.

        Очевидно, к исследуемым удинских слов в  албанских  рукописях  можно привести  много примеров соответствия  не заимствованных слов  из других языков, что ещё больше усиливает аргументы в пользу албаноязычности, то есть  удиноязычности оригинала первоисточников. Отметим также, что кроме «Истории Албан» Моисея Каланкатуйского, ни в одном другом армянском или армяноязычном источнике не наблюдаются удинские слова и грамматические формы. В них нет и стольких непонятных и неизвестных, слов и фраз для гра­баристов-источниковедов. Наличие слов и грамматических форм удинского языка в «Истории Албан» (ряд топонимических,  исторических, филологических и других  фактов) приводит нас к заключению, что I—II книги ее по всей вероятности были напи­саны на одном из албанских языков (скорее всего на удинском языке?!). Грамматические формы наличествуют именно в этих книгах, а  – фактом служит все  вышеприведенные слова. В III книге за исключением руз//рузик не замечаем или  их почти нет. В результате чего в I—II книгах  «Истории Албан» сохрани­лись слова, фразы и вместе с ними  грамматические формы местного языка, возможна из-за того что она  была переведена на древнеармянский язык человеком, плохо владеющим грабаром или местным албанским (удинским) языком. С большим искажением до нас дошли  все  найденные варианты древне-агванского (əqvən) алфавита, не выяснены многие знаки, в них нет строчных букв, что само собой затрудняет  чтение как эпиграфических памятников так и  других первоисточников.

      Таким образом, отмеченная выше лексика, сохранившееся в некоторых первоисточниках  в том числе труде Моисея Каланкатуйского, является албанской (удинской). Последнее свидетельствует, что оригинал «Истории Албан» был написан на одном из албанских языков, скорее всего на  удинском.   Близость и сходство  по звуковому составу слов  и фраз с  современным удинским языком и реальное значение названий строчных букв,  и самое главное  удинское  названий месяцев и сезонов года, приводит нас к заключению, что ключом для составления албанского  алфавита  и языком  «Истории Албан» является  один из родственных с удинским языком, а скорее всего по-нашему мнению древнеудинский язык. Изучением историко-этнографических, религиозных и  лингвистических значений   удинских слов в  первоисточниках, носителями на сегодня этого языка, поможет выяснить целый ряд вопросов об исторических  и родственных связей этнических групп  Азербайджана и Кавказа в целом.

IMG_3970_2

IMG_3910_2

SAM_0752_2