Влияние христианства на архитектуру Азербайджана. Айтен Салимова


1 февраля 2012 | Статьи

   Возникновение ислама, его скорое и прочное утверждение на обширных территориях в ходе военно-религиозной экспансии арабов решающим образом определило судьбу восточного христианства, которое встретило новую религию практически без сопротивления. Начиная с VIII века, после арабского завоевания, Албания была включена в орбиту мусульманской культуры.

 Начальный период характеризуется ненасильственной исламизацией, обусловленной лояльностью ислама ко всем религиям, экономическими и политическими интересами халифата, а также тем, что мусульмане ограждали их от притязаний и гонений нетерпимой к монофизитству и несторианству Византии (6,с.82).

  Для христианства ислам имел в себе глубокую историческую подоплеку — возникший в начале VII века в атмосфере духовного влияния иудаистско-христианской традиции, утвердив через «авраамитический монотеизм» свою связь с ней, но и вместе с тем радикально противопоставив себя христианству, он нарушил стройность и последовательность средневековых представлений христиан о божественном плане истории (6,с.14-15). Иначе реагировало на христианство мусульманское сознание. Основы представлений о христианстве и иудаизме, норма отношения к их последователям были даны мусульманину в Коране и хадисах, имевших для него безусловный авторитет. То чувство духовной избранности, которое сложилось у первых мусульман, чувство, питавшееся сознанием превосходства своей религии, помогло им преодолеть гегемонию христианизированного мировоззрения на Ближнем Востоке раньше, чем они успели осмыслить само существование этого мировоззрения (6, с.15). Мусульмане были искренно уверены, что они знают христианство, и идея «об извращении писания евреями и христианами», выдвинутая Мухаммедом в мединский период и получившая признание в эпоху Арабского халифата, стала эффективным защитным механизмом, который позволял успешно противостоять влияниям более древних традиций (6, с.15). Ближневосточное христианство в научной литературе сравнивают с «затонувшей Атлантидой» (6,с.81) и действительно, ислам меньше чем за одно столетие отвоевал у христианства почти все Восточное средиземноморье — быстрому распространению ислама способствовало также и то, что малые этносы, населявшие Ближний Восток, испытывали на себе постоянное политическое и культурное давление крупных империй, причем в политическом плане они были постоянными жертвами противоборства Рима и Парфии, затем Рима и Византии, Византии и Сасанидской Персии. Сложившаяся политическая ситуация на Ближнем Востоке благоприятствовала быстрому распространению ислама, сосуществованию христианства и ислама, который постепенно воздействуя на все области культуры и сознания, стал завоевывать господствующее положение в регионе. Причем, албаны не подверглись полной ассимиляции, сохранили свою духовную и отчасти культурную самобытность, давние культурные традиции. Первоначально крупные христианские храмы были приспособлены под требования исламской религии, одновременно шло строительство нового типа мечетей, в архитектуре которых явно прослеживаются традиционные объемно-планировочные и композиционные принципы христианских построек. Аналогичная ситуация в раннемусульманской архитектуре прослеживается в Сирии — так при возведении мечети Омейядов в их столице Дамаске (705-715 гг.) базилика Иоанна Крестителя была преобразована в колонную (дворцовую) мечеть — продольная колоннада трехнефной базилики превратилась в колоннаду молитвенного зала мечети и оказалась расположенной поперек движения к михрабу: ориентировка здания была изменена (5, с.69). Другой пример перестройки большой христианской базилики — мечеть ал-Акса в Иерусалиме, обновление во II полов. VIIIв. сирийских центрально-купольных церквей в Эзре (510-515 гг.) и Босре (512-513 гг.), указывающие на местные истоки композиции знаменитой центрально-купольной мечети Скалы (Куббат ал-Сахра), построенной в Иерусалиме в 687-691гг. (5, с.69). Следует отметить, что в основе центрических композиций раннесредневековых сирийских церквей и ранних мечетей (VII-VIIIвв.) лежали общие принципы формирования внутреннего пространства (7, с.69). Приспособление христианских храмов под мечети происходило устранением алтарной части и устройством михраба, в основном здания сохраняли свой первоначальный вид, согласно одному из постановлений шариата, гласящему, что «при перестройках мечетей необходимо сохранять прежний план здания» (2, с.26). Видимо, этими обстоятельствами и объясняется своеобразие плана мечети в Ахсу, где «сравнительно небольших размеров прямоугольник вытянутых пропорций расчленен на три нефа» (10, с.43) и в каждом нефе имеется михраб. Строительство мечети относится к VIII в.- к периоду завоевания Кавказа и Дагестана Абу-Муслимом, братом халифа Валида (10, с.43). Археологические исследования, остатки кладки различных строительных периодов указывают на ее древность. Подобная планировка повторяется и в шемахинской Джума-мечети (VIIIв.). Мечеть, прямоугольная в плане, вытянутая на 46 м и шириной около 28 м, имеет громадный зал, разделенный на три самостоятельные квадратные секции, связанные между собой открытыми проемами (11,с.274-275). Археологические исследования показывают, что несмотря на многочисленные перестройки, план здания оставался неизменным (10, с.43). Мечеть была построена в 743 году и является самой ранней мечетью в Закавказье (12, с.48). Планировочная структура трехчастного членения внутреннего пространства мечети на самостоятельные отсеки с собственной молитвенной нишей сохраняет, а также повторяет идею и архитектурно-планировочную композицию двух- и трехалтарных храмов (церковь св.Саркиса, Казахский р-н). Мечети Шемахи и Ахсу, являясь постройками одной эпохи, представляют собой уникальное явление в мусульманской архитектуре. По общей схеме плана к ним приближается дербентская Джума-мечеть и Джума-мечеть в Дахистане (XIIIв.,Сред. Азия). Многие мечети-намазга Средней Азии XI-XII вв. также имели трехчастное членение внутреннего пространства, что подтверждает тесную взаимосвязь и взаимовлияние стран мусульманского Востока (11, с.274). Исследователи — профессор В.А.Зуммер, Д.Александрович и Ш.С.Фатуллаев не дали какого-либо объяснения столь необычной планировочной схемы мечетей (12, с.48), но анализ архитектуры двух- и трехалтарных храмов и часовен позволяет сделать предположение, что албанские зодчие при возведении мечетей использовали известные им типы культовых построек. Таким образом, можно говорить о влиянии албанских христианских архитектурных традиций на мусульманскую архитектуру Карабаха и заимствовании идей трехчастного деления внутреннего пространства мечетей у христианской архитектуры. Единство приемов построения и декорирования архитектурных форм в христианской и мусульманской культурах — следствие творческой реализации бытовавших в регионе взглядов и символов, разрабатывающихся в человеческом сознании на протяжении веков, его представлений художественного миропонимания. А если учесть, что ислам, унаследовавший духовную культуру предшествующих эпох, «как и всякая традиционная философия — не случайный феномен в истории …и является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в повседневной жизни, — отражением в котором земные силы принимают форму неземных» (9, с.101), доктрины которого имеют в качестве истоков мифоэтические представления кочевого арабского населения, древние языческие религии, философии античности и Востока, то не удивительно, что мусульманская архитектура выступала в роли объединяющего фактора культуры, опирающейся на достижения предшествующих эпох, на их архитектурные традиции. Семантически иудаистская и христианская культуры четко уравновешивали себя вокруг «божественного центра», а на уровне пространственной ориентации — вокруг Иерусалима, воплощаемого как знак «божественного центра» (13, с.92-84). Моделирование отношений Бога и мира в символах концетрической модели прослеживается и в средневековой азербайджанской поэзии — Низами Гянджеви, Насими, Авхади Марагинский, Физули (13, с.102-103). Концетрическая модель ислама выражается так: Мекка, как «круг» вокруг священного центра — Каабы, следующий круг, где находится Медина с могилой Мухаммада, и дальше следующий — Иерусалим (13, с.94-95). Рассматривая средневековое мусульманское восприятие мироздания можно отметить, что в суфийских воззрениях существовало представление о круговой структуре, приобщающей человека к богу, где нисхождение по одной дуге от абсолютного бытия к материальному миру порождало человека, по другой — человек мог опять совершить восхождение к первоначалу искусства древней культуры Азербайджана, где использована солярная символика — серебряное блюдо из Ленкорани, орнаментированное тремя концетрическими окружностями и «вихревыми розетками» — символами солнца, серебряное блюдо из Ленкорани орнаментированное тремя концетрическими окружностями и «вихревыми розетками» — символами солнца. Традиция символического осмысления архитектурно-композиционных форм легла в основу и мусульманской архитектуры, где распространился тип мечети с четырьмя опорами для купольного перекрытия. Распространение четырехстолпных купольных сооружений было следствием идей христианства, позже перешедших в мусульманскую архитектуру и отразивших в символике купола космогонические идеи мироздания. В конструктивном отношении эта тема получила четкое и ясное решение: купол, опирающийся на четыре пилона — система, бытовавшая в архитектуре народного жилища и храмов огня. Среди памятников материальной культуры можно выделить культовый комплекс в сел. Джиджимли (Лачинский р-н), дербентскую Джума-мечеть, трехнефные мечети Гянджа-Карабахского региона, многочисленные центрально-купольные мечети и мавзолеи. Проявление христианских традиций в мусульманской архитектуре ярко выражено в архитектуре мавзолея в с.Хачен-Дорбатлы (1314 г.), причем прослеживается также его типологическая близость с албанской усыпальницей в Егварде (1301 г.). Архитектурные традиции христианского зодчества Гянджа-Карабахского региона прослеживаются до конца I и II полов. XIXв. в архитектуре мусульманских культовых сооружений. Особенно ярко проявились стилистические особенности местной архитектуры в интерьерах, где колонны имели восьмигранную форму, арки и своды — стрельчатую или полуциркульную. Эти элементы в мусульманских мечетях несли те же функции эстетического и конструктивного порядка, которые были уже известны и привычны местным мастерам (11, с.268). Рациональное и умелое использование традиций местного зодчества, характерная особенность творчества Кербалаи Сефи-хана Карабаги (1788-1910 гг.), благодаря которому карабахский регион получил единый тип мечетей с присущей только им организацией внутреннего пространства — членение каменными колоннами на двухэтажные галереи и использование купольными перекрытиями (11, с.261). К их числу относится — мечеть в г.Барде (1860 г.), мечеть в г.Агдаме (1868-1870 гг.), мечети Ашагы (1874-1875 гг.) и Джума (1768 г.), мечеть Говхараги в г.Шуше, мечети в г.Физули (1889 г.) и в селении Горадиз (11, с.261-270). Планировочная схема мечети с трехнефным членением молитвенного зала не была специфической особенностью Гянджа-Карабахского региона, а применялась как в Кубе, Шеки-Закатальском регионе, Ширване и Баку-Апшеронском регионе. В архитектурных сооружениях Шеки-Закатальского региона также не могли не проявиться местные традиции архитектурно-планировочных решений культовых построек. Почти все мечети Шеки-Закатальского региона составляют единую архитектурную тему с различными вариациями полуциркульной арки в виде портика или портала на главном фасаде, в членении интерьера (11, с.289). Ареал распространения центрально-купольных мечетей и мавзолеев довольно широк — это различные области Ближнего и Среднего Востока. Наибольшее распространение они получили в северо-западных областях Ирана, на территории Южного Азербайджана, где было распространено огнепоклонничество. Центрально-купольные мавзолеи и мечети, по мнению многих исследователей, имеют не только генетическую связь, но и их происхождение связывают с древними храмами огня (8, с.16-17). Их распространение связано с зороастрийскими традициями и этот район Ближнего и Среднего Востока «явился местом зарождения рассматриваемого типа мечетей» (8, с.16-17), среди которых следует отметить главный купольный зал соборной мечети в Исфагане, зал медресе Хейдарие в Казвине, мечеть в Эрдистане. Из среднеазиатских памятников интересны — мечеть-мавзолей Шар-Кабир в Туркмении (Xв.), мечети Мавераннахра (XIV-XV вв.), мечети Мох в Бухаре, Деггарон в Бухарском оазисе и Чор-Сутун в Старом Термезе (3, с.76-77). Из других областей этого региона следует отметить архитектуру Турции, где в XI-XIII вв. в Сельджукской империи получил распространение тип мечети, вошедший в научную литературу под именем «сельджукская мечеть» или «сельджукский киоск», своеобразие которой — в формировании михрабной части в виде купольного киоска — махсуры (4, с.230-232). Распространение мечетей сельджукского типа на обширной территории мусульманского мира, в частности Азербайджана, отражает происходящий в то время фундаментальный процесс формирования и конструктивного решения культовых мусульманских сооружений, связанный с расцветом ислама (4, с.230-232). «Сельджукская мечеть» — модель «соборной мечети с квадратным в плане молитвенным залом, покрытым куполом» (4, с.232). Среди памятников Азербайджана можно отметить мечеть в селении Кирна (XIIв., Джульфинский район), ханегу на реке Пирсагат, ядром комплекса которой является мавзолей Шейха Пир Гусейна, ансамбль Атабеков в Нахичевани (не сохранившийся) и центрально-купольные мечети Апшерона — мечеть Туба-шахи в селении Мардакяны (XVв.), в селении Кишлы, мечеть Гаджи Бахши в селении Нардаран (XVIIв.), старая мечеть Кей-Кубада из ансамбля Дворца Ширваншахов (XVв., не сохранившаяся). Сара Ашурбейли, анализируя архитектуру соборной Джума-мечети города Баку, построенной в 1899 году, отмечает, что она построена на месте древней Джума-мечети, «имеется план, вычерченный по обмерам 1888 года академиком Павлиновым» (1, с.161). По описанию путешественника, посетившего мечеть в 1873 году, «посреди мечети возвышались четыре арки, верх которых не имел покрытия», «арки были древнее мечети и сохранились от древнего храма огнепоклонников» (1, с.162). Явление это характерно для зодчества Азербайджана, где в силу особенностей исторического развития органически переплелись художественные традиции мусульманской и христианской культуры, вобравшие в себя и творчески переработавшие символы и мотивы языческой культуры. При изучении связей албанской архитектуры с соседними и близлежащими ближне- и средневосточными областями особое внимание вызывают архитектурные связи с народами Дагестана, чему способствовало не только политическое единство, но и территориальное, так как часть Дагестана входила в состав Кавказской Албании, а также многочисленные торговые, экономические и культурные связи, сходные природно-климатические условия и общность исповедуемой религии. Из памятников культовой христианской архитектуры большой интерес представляет дербентская Джума-мечеть, обследованная М.И.Артамоновым, который считает эту мечеть переделанной из христианского храма и датирует ее IVв., и также отмечает, «что, без сомнения, для мечети приспособлено здание, выстроенное одновременно с древней частью каменных укреплений» (1, с.161). Формирование ее центрального зала, наряду с другими залами культовых сооружений ширвано-апшеронской школы зодчества, связывалось с центральными залами мечетей типа «чортак-чахартаг», представляющие собой четырехарочную композицию. Таким образом, можно утверждать, что дербентская Джума-мечеть, одно из крупнейших мусульманских культовых сооружений Кавказа, была перестроена из некогда существовавшего христианского базиликального храма. Из числа мемориальных сооружений Азербайджана, привлекательных своей связью как с аналогичными памятниками Средн. Востока, так и с традициями домусульманского зодчества страны, представляют немалый интерес два необычных для мемориальной архитектуры средневекового Азербайджана мавзолей — Мелик Аджар и Кяр Кюмбез, расположенные в с.Джиджимли Лачинского района, где в первом памятнике отчетливо прослеживаются черты влияния архитектуры кочевого жилья, а во втором — христианских сооружений Закавказья (8, с.66). В многочисленных исследованиях мавзолей Мелик Аджар в связи с анализом суживающегося к верху восьмигранного призматического объема, парабалической форме купола, «изящными чубукообразными угловыми столбиками» был создан в результате непосредственного подражания кочевым шатрам (4, с.235) или стал прототипом древних ложно-купольных жилых домов поселений Шому-тепе, Гаргалар-тепеси и др. Наличие михраба в мавзолее противоречит догмам ислама, хотя многие мавзолеи Азербайджана также имеют михраб — мавзолей в Хачин-Дорбатлы, Ашагы Вейсаллы, Бабы и другие. Мавзолей Кяр Кюмбез — яркий пример связей зодчества Азербайджана с архитектурными традициями христианских и доисламских верований.

1. Ашурбейли С. История города Баку. Баку, 1984
2. Александрович Д. (Насыфи) Шемаха, ИАВАК. Вып.2. Баку, 1926.
3. Воронина В.Л. Средн. Азия и Закавказье в архитектуре (опыт сопоставления). АН, № 34. М., 1986.
4. Гияси Д.А. Архитектурные памятники в эпоху Низами. Баку, 1991.
5. Даркевич В.П. Византия и Восток. СА. № 3,1991.
6. Журавский А.В. Христианство и ислам. М., 1990.
7. Иконников А.В. Художественный язык архитектуры. М., 1985.
8. Мамедов Ф.Г. Архитектурные связи школ зодчества средневекового Азербайджана. Баку, 1988.
9. Смолина Н.И. Строительный канон и традиции культуры Сред. Азии XV-XVII вв. АН, № 34. М., 1986.
10. Усейнов М., Бретаницкий Л., Саламзаде А. История архитектуры Азербайджана. М., 1963.
11. Фатуллаев Ш.С. Градостроительство и архитектура Азербайджана XIX — нач. XX веков. Л., 1986.
12. Фатуллаев Ш.С. Джума-мечеть в Шемахе. ИАНА, серия — лит.., язык и искусство, №1.Баку, 1973.
13. Ниязи Мехти. Средневековая мусульманская культура: эстетика проявленного и философия сокрытого. Баку, 1996.

канд.архит. Айтен  Салимова Азебайджанский Государственный Университет Архитектуры и Строительства



Copyright © | 2021

Албано-Удинская Христианская Община Азербайджана