Оборонительные сооружения и бытовая архитектура городища Таргу в албанский период (к вопросу о локальном варианте материальной культуры Кавказской Албании) Сергей Мокроусов

  Под албанским периодом в истории Дагестана я подразумеваю I-IV вв. н.э., что отличается от традиционно принятых в дагестанской археологии хронологических рамок этого периода — III в. до н.э. — IV в. н.э. Не останавливаясь подробно на обосновании своего предположения, отмечу лишь, что именно в I-IV вв. н.э. часть территории современного Дагестана входила в состав Кавказской Албании.

  Вопрос о северной границе этого одного из ранних государственных образований Кавказа является дискуссионным. Очевидно, она была достаточно изменчивой. Вероятно, максимально территория Албании простиралась до р. Сулак. В этом отношении представляет интерес наблюдение М.М. Маммаева относительно зоны распространения ангобированной керамики, обычно связываемой в дагестанской археологии с памятниками албанского периода — границей ее на севере является упомянутая река.

  Таргу принадлежит к числу археологических памятников северного региона Кавказской Албании, которым присущ ряд специфических черт, отличающих их от синхронных памятников на остальной территории государства. Городище расположено в глубине предгорий, на южной оконечности одного из хребтов, протянувшихся в междуречье Гамриозени и Инчхеозени с северо-запада на юго-восток. Это небольшой горный отрог с хорошей естественной укрепленностью. Западный и южный склоны его отличаются значительной крутизной, с севера он ограничен глубоким ущельем и лишь на востоке полого понижается к руслу Гамриозени. В двух местах восточный склон прорезан горизонтальными выходами известняка высотой 2-3 м, которые расчленяют его на три “ступени”. Доминирующее положение принадлежит юго-западной части отрога — первая “ступень”. Она наиболее труднодоступна и выглядит как отдельная возвышенность с крутыми западным и южным склонами и более пологими северным и восточным. С вершины ее открывается великолепный обзор практически во всех направлениях.

  Местность, где расположено городище, обживается с эпохи ранней бронзы (III тыс. до н.э.). В первые века н.э. здесь возникает укрепленное поселение, на базе которого развивается крупный городской центр, разрушенный в VII — первой половине VIII вв. н.э. Впоследствии жизнь здесь частично восстанавливается и продолжается до ХП-ХШ вв. н.э.

  Памятник был выявлен в 1948 г. М.И. Исаковым. В 1953 г. его обследовала М.И.Пикуль. После разведок Приморской археологической экспедиции в 1964 г. Таргу был определен как крупный средневековый город. С 1971 по 1978 гг. (за исключением 1973 и 1977 гг.) Гамринская археологическая экспедиция Института истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР под руководством В.Г. и В.М. Котовичей проводила здесь крупномасштабные археологические изыскания. Результаты исследований получили отражение в обобщающей статье “Городище Таргу”, где достаточно подробно проанализированы вскрытые строительные остатки, в том числе и рассматриваемого периода. Однако сделанные выводы вызывают определенные возражения.

  Начнем с фортификации. Остатки оборонительных сооружений различных периодов исследовались в раскопах III, 1ПА, VI и траншее на первой “ступени” и в раскопе VII на второй “ступени”. Ранняя фортификация вскрыта на западном и частично северном склонах возвышенности раскопами III, ША и траншей. Это стена толщиной 2,3-2,5 м, сохранившаяся в высоту от 0,3 до почти 2,5 м. В общей сложности она прослежена на 18 м. Кладка постелистая, трехслойная, однорядная, выполнена на глиняном растворе. Фасы сложены из довольно крупных известняковых плит подпрямоугольной формы, отмечена подтеска по месту. Плиты удлиненных пропорций укладывались “ложком” и “тычком”, при необходимости под них подкладывали небольшие каменные обломки. Внутреннее пространство заполнено мелким бутом, щебнем и глиной.

   “Ступенчатая” форма основания стены, частично заглубленного в подстилающий слой, связана с особенностями микрорельефа участка. Всего на раскопе ША зафиксировано четыре “ступени”. Уступы второй и третьей укреплены подпорными стенками из крупных дикарных блоков. Последние несколько выступают за линию фаса. Поверхности “ступеней” тщательно снивелированы, а первая покрыта еще и слоем обмазки. В качестве нивелировочной подсыпки использован культурный слой III тыс. до н.э.

   Выявленная в раскопах на западном и частично северном склонах возвышенности и прослеженная “в виде находящихся примерно на том же уровне камня либо выходов верхних краев кладки” на остальных участках, оборонительная стена образует замкнутый контур. На начальном этапе исследования ее возведение было отнесено к “раннескифскому времени”. Позже это определение было несколько конкретизировано — VII-VI вв. до н.э. Предложенная хронология основывается, прежде всего, на обнаружении под кладкой основания внешнего фаса нижней части крупного тарного сосуда, интерпретированного как “строительная жертва” и датированного VII-VI вв. до н.э. Отмечено, впрочем, что подобный тип характерен и для предшествующего периода. Позволю себе не согласиться с предложенным доводом, поскольку его авторы грешат против истины, утверждая, что сосуд обнаружен непосредственно под нижним ярусом кладки. В этом легко убедиться, если взглянуть на представленные в полевом отчете фотографии, на которых прекрасно видно, что уцелевшую часть его и основание стены разделяет нивелировочная подсыпка. Более того, при исследовании слоя III тыс. до н.э. на данном участке обнаружено значительное количество фрагментов этого сосуда, что позволило практически полностью восстановить его. Сравнительный анализ обнаруживает прямые аналогии в керамике эпохи ранней бронзы (куро-аракская культура) Великентского поселения. Т.о., данный сосуд никак не связан со строительством оборонительной стены.

  Еще одним аргументом исследователей городища для обоснования предложенной ими хронологии являются стратиграфические наблюдения над примыкающим к рассматриваемой стене культурным слоем. Однако рассуждения и выводы здесь крайне противоречивы и неубедительны. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, поскольку изучение слоев со стороны внутреннего фаса, как и он сам, не производилось “из-за опасения деформации и, возможно, даже развала стены”. По этой причине был зачищен только внешний фас. Едва ли подобные наблюдения могут служить основанием для серьезных выводов относительно хронологии. Стоит также упомянуть, что в полевых отчетах культурный слой у внешнего фаса стены охарактеризован как “оплывший грунт”. О целесообразности использования в качестве реперного полученного керамического материала не стоит даже и говорить.

  Против VII-VI вв. до н.э. свидетельствует и сравнительный анализ строительной техники. В Дербенте мы имеем образцы фортификации раннего железного века и албанского времени. Здесь кладка стены, которая отнесена А.А.Кудрявцевым к рубежу VIII-VII вв. до н.э., выполнена без применения связующего раствора, довольно небрежно и на отдельных участках напоминает “каменный навал” с земляной засыпкой. Стена возведена на материке. Достаточно обратиться к представленному описанию таргунской оборонительной стены, чтобы увидеть явные отличия. В то же время последняя весьма схожа с оборонительными сооружениями Дербента албанского периода, построенными вЗО-60 гг. I в. н.э. и просуществовавшими до 50-60 гг. Ш в. н.э.

  Представляет интерес еще одно наблюдение: в Таргу только постройки албанского времени возведены с применением раствора глины, тогда как ни в предыдущий, ни в последующий периоды он не использовался — кладка велась “насухо”. Применительно к фортификации подтверждением могут служить оборонительные сооружения раннего средневековья — въезд в цитадель и отрезок стены: кладка постелистая, трехслойная, однорядная, т.е. схожая практически по всем характеристикам, за исключением одного — выполнена без связующего раствора.

  Т.о., дата строительства оборонительной стены в Таргу необоснованно удревнена. На основании строительных аналогий с Дербентом справедливее будет отнести ее сооружение ко второй трети I в. н.э. — середине III в. н.э. К сожалению, отсутствие достаточных данных не позволяет более точно определить как нижний, так и верхний хронологические рубежи функционирования данной стены. Возможно, что она, “периодически обновляясь”, просуществовала до раннего средневековья. Кстати, в коллекциях керамики из раскопок городища представлены фрагменты трех хронологических групп — ранняя бронза, первые века н.э. и средневековье. Керамики “эпохи раннего железа” нет.

  По мнению исследователей памятника, на западном и северо-западном склонах перед рассматриваемой стеной существовала еще и протейхизма. Действительно, на расстоянии 1-1,3 м от нее в траншее (1 м) и в раскопе III (2 м) прослежены развалы камня. Однако если в первом случае это весьма и весьма условно можно назвать стеной, то во втором мы имеем дело с обычным завалом, В раскопе ША каких-либо остатков “протейхизмы” не выявлено, хотя в соответствии с предложенной реконструкцией следовало бы ожидать как раз обратного. Здесь уместно отметить, что практика устройства протейхизм в фортификации синхронных памятников Дагестана не известна. Та конструкция, которая на городище Урцеки рассматривалось М.Г. Магомедовым как протейхизма, на самом деле является собственно оборонительной стеной албанского времени.

  В статье “Городище Таргу” отмечено, что на протяжении 120 м была вскрыта оборонительная стена, проходившая по склонам возвышенности выше рассмотренной и аналогичная ей по строительной технике. Однако в имеющейся полевой документации нет информации о раскопах, в которых она исследовалась. Странно, что эта стена, которая “кольцом окружала основание холма, служившего цитаделью”, не зафиксирована в траншее. Пожалуй, следует отметить и то, что сведения о ней, представленные в статье, довольно противоречивы. Т.о., наличие еще одной оборонительной стены — вокруг вершины первой “ступени” — ничем не подтверждается.

  Итак, в албанский период в Таргу существовала только одна линия оборонительных сооружений. Городище имело двухчастную структуру и состояло из цитадели, обнесенной стеной, и неукрепленных участков первой и второй “ступеней” и в основании южного склона отрога, обживаемых в это время.

  Архитектурные остатки албанского периода на цитадели представлены частично вскрытым комплексом сооружений, исследованным на раскопе I. Особо следует отметить одно из них — это достаточно хорошо сохранившееся помещение прямоугольной формы с внутренними размерами 5,7х3,2 м.. Стены построек отличаются монументальностью — их ширина 0,9-1 м (только одна имеет меньшую      0,6 м). Кладка постелистая, однорядная двухслойная, выполнена из бутового и частично обработанного камня с использованием глиняного раствора. Аналогичный по технике исполнения отрезок стены вскрыт на раскопе VI. Под ее основание в материковой скале было вырублено специальное ложе, которое после возведения стены заполняется плотно утрамбованным суглинком. На этом же раскопе зафиксированы остатки еще трех стен первых веков н.э., которые, по всей видимости, принадлежат одной постройке. Техника кладки та же, что и у предыдущих конструкций.

  Наибольший интерес из всех выявленных в Таргу сооружений албанского времени представляет вскрытое в западной части цитадели монументальное здание с каменными основаниями под деревянные колонны, которое было интерпретировано исследователями городища как часть “дворцовой или храмовой постройки”. Прослежены две стены его — северо­западная и северо-восточная. Кладка выполнена на глиняном растворе из известняковых плит. У северо-восточной стены расчищены три площадки (2,5х1 м, 1,8х1,1 м, 3,1х1 м), вымощенные крупными известняковыми плитами.

  Основания колонн расположены тремя парами по продольной оси постройки на расстоянии около 4 м друг от друга. Две пары представлены полностью, от последней сохранилось только одно основание. Расстояние между основаниями в парах — 2,3-2,4 м. Из пяти оснований одно имеет подквадратную форму, углы стесаны; четыре — круглые, “каннелированные”. Авторы статьи “Городище Таргу” считают, что последние имеют сходство “с каннелированными базами дворцовых и культовых построек в античных городах Северного Причерноморья”. Ничего, кроме недоумения, подобная аналогия вызвать не может. И крайне неуместна ссылка на работы В. Д. Блаватского и Н.И. Сокольского. Ни о каких “каннелированных базах колонн” в монографии В. Д. Блаватского “Античная археология Северного Причерноморья”  не  упоминается.  В  статье  Н.И. Сокольского, опубликованной в сборнике “Античный город”, речь идет об известняковом каннелированном барабане колонны здания 1-11 вв. н.э. Следует отметить, что подобные “каннелированные базы” были найдены в Урцеках. Пресловутые “каннелюры” на самом деле являются следами использованного для оттески камня орудия.

  В одной из построек первых веков н.э. был выявлен развал каменной конструкции, являвшейся, по мнению исследователей, алтарем. К сожалению, эту информацию, как и некоторые другие утверждения авторов статьи, невозможно проверить полевой документацией, что было бы крайне желательно. Например, развал каменной конструкции, весьма и весьма схожий по описанию с только что упомянутой, фигурирует в отчете за 1974 г., где связан с помещением Х1-ХП1 вв. н.э. Остается только предположить, что было расчищено несколько подобных конструкций. Но в таком случае мы имеем дело с какой-то уж очень долго живущей традицией, что маловероятно. В статье также упомянуты выявленные в ряде помещений албанского времени печи “типа тондыров и кари (двухъярусные)”. Полом служил плотно утрамбованный желтоватый суглинок.

  Каменная фортификация и архитектура памятников Дагестана отличает их от памятников на остальной территории Кавказской Албании, где основными строительными материалами являлись дерево и сырец. Камень, в основном булыжник, используется главным образом для устройства фундамента и цокольной части стен, которые возводятся из сырцового кирпича. Многие здания строились целиком из сырца. В этом случае для усиления конструкции устраивался специальный каркас из врытых в землю деревянных столбов, связанных перекладинами. Известные сооружения, стены которых сложены из камня (например, Кабала, Гырлартепе), видимо, могут рассматриваться как исключения на общем фоне господства сырцовых и каменно-сырцовых построек.

  Круг строительных материалов, использовавшихся в Дагестане первых веков н.э., значительно уже известных в Закавказье. Отсутствуют сырцовый и обоженный кирпич, черепица, известковый раствор. В Дербенте они появляются только в средневековье, а на других поселенческих памятниках не зафиксированы вообще. Перекрытие всех типов сооружений было плоским — деревянные брусья с земляным накатом или глиняной обмазкой. Популярное в Закавказье ступенчато-венцеобразное перекрытие типа “дарбази — глхатун — карадам” не получило распространения.

  В целом же строительное дело на территории Дагестана, входившей в состав Кавказской Албании, характеризуется рядом качественных изменений, отличающих памятники этого времени от памятников предшествующего периода. Прежде всего, это выработка систем кладок. Новшеством является использование обработанного камня, хотя сфера его применения ограничена определенными типами построек. Получает распространение кладка на глиняном растворе — до этого она производилась “насухо”.

   Т.о., с албанским периодом связано много нового в развитии северного региона, испытывавшего также серьезное влияние кочевников. Наличие ряда специфических черт, отличающих дагестанские памятники от памятников на остальной территории Кавказской Албании, позволяет говорить о наличии локального варианта в материальной культуре государства.

Мокроусов Сергей  Владимирович        кандидат исторических наук  ст. научный сотрудник отдела  классической археологии    Института Археологии Российской АН

 




Copyright © | 2021 Албано-Удинская Христианская Община Азербайджана